Неверная квалификация и неверный способ защиты не основания для отказа в удовлетворении иска

Конфликтные ситуации между заказчиком и исполнителем услуг, возникающие на почве споров по оплате за выполненную работу, встречаются очень часто. В некоторых случаях разбирательство между сторонами осложняется тем, что отсутствует договор и акт об оказании услуг подряда, т.е. наличие договорных отношений между заказчиком и подрядчиком, на первый взгляд, документально не подтверждено. Это – очень распространенная ситуация.

Ведь в России заказчики и подрядчики, длительное время работающие друг с другом и привыкшие друг другу доверять, часто предпочитают обходиться без договоров, все вопросы решаются путем устных договоренностей, переписки в мессенджерах и т.п. Когда возникает спорная ситуация, исполнитель услуг оказывается перед нерадостной перспективой отсутствия возможности доказать сам факт выполнения работы для заказчика. Но действительно ли отсутствие договора или акта об оказании услуг подряда способно помешать получить свои честно заработанные деньги?

На самом деле, даже если официальный договор между сторонами – заказчиком и исполнителем работ – отсутствует, последний вполне может рассчитывать на получение своих денег, причем исключительно законными способами. Дело в том, что п. 6 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации" свидетельствует о том, что даже отсутствие договорных отношений между сторонами не может рассматриваться в качестве препятствия для выполнения заказчиком своих обязанностей по оплате труда исполнителя. Таким образом, важнейшую ценность в данном ключе имеет не договор, а сам факт выполнения определенных работ.

Однако здесь сразу же возникает второй вопрос – как доказать, что работы действительно проводились? Ведь, обращаясь в суд за взысканием денежных средств, исполнитель должен представить «железные» доказательства своей правоты. К ним, в частности, может относиться любая документация, прямо или косвенно свидетельствующая о выполнении работ.

В современном обществе доказательством проведения работ могут стать скриншоты переписки в мессенджерах, смс-сообщениях, в социальных сетях. Эти скриншоты необходимо нотариально заверить и представить в суд, после чего суд ознакомится с ними и решит, можно ли приобщить их к делу в качестве доказательств. Кроме того, доказательствами могут быть признаны всевозможные чеки, документы экспертного характера, т.е. все, что свидетельствует о выполнении работ.

Анализ судебной практики показывает, что российские арбитражные суды по делам о спорах между заказчиками и исполнителями услуг все чаще прибегают к приобщению свидетельских показаний в качестве доказательств факта выполнения работ. То есть, чем больше свидетелей факта своей работы может привести исполнитель, и чем «весомее» аргументы этих свидетелей, тем больше у него шансов на получение положительного решения суда. Судебная практика показывает, что в последнее время достаточно большое количество судебных решений было вынесено именно на основании показаний свидетелей.

Найти свидетелей факта работы исполнителя на заказчика не так сложно, как подготовить документы, которые могли бы рассматриваться в качестве доказательства этой работы. Поэтому, если с документами у исполнителя работ проблема, необходимо обратить свои силы на поиск свидетелей. Желательно, чтобы это были люди, связанные не с исполнителем, а с заказчиком работ, например – бывшие сотрудники компании-заказчика. Также следует привлекать независимых свидетелей, например – представителей компаний-партнеров заказчика, экспертов, сотрудников каких-либо государственных органов, которые так или иначе могут подтвердить факт выполнения работ.

В любом случае, следует помнить о том, что даже если нет договора между сторонами, за свои заработанные деньги стоит побороться. В современных условиях это не так сложно. Главное – составить четкий план действий, подумать, какие документы можно приобщить к своему исковому заявлению в суд, найти свидетелей, к показаниям которых суд должен будет прислушаться. Если суд встанет на сторону истца, то ответчику – заказчику работ – придется вернуть все денежные средства, которые он должен был заплатить исполнителю работ.

Григорий Сарбаев , адвокат, директор Московского адвокатского бюро "ЗаконоведЪ"

С 1 июня 2015 г. вступил в силу очередной блок изменений в Гражданский кодекс. Пожалуй, наиболее важные новшества касаются гражданско-правовой ответственности. О том, что именно изменилось, и как нововведения отразятся на практике, мы решили поговорить с Никитой Полозовым, руководителем ­юридического департамента Canon Russia.

Свернуть Показать

Полозов Никита Александрович, руководитель юридического департамента Canon Russia. Окончил юридический факультет Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Магистр европейского и международного экономического права (Университет Ренн 1, Франция)

Имеет опыт работы в качестве юрисконсульта в российских подразделениях ряда крупных международных компаний. С 2012 г. возглавляет ­юридический департамент компании Canon в ­России.

Основные профессиональные интересы связаны с вопросами обязательственного права, антимонопольным регулированием и построением ­системы compliance в деятельности компании.


Никита, тема нашего интервью - изменения в ответственности за нарушение обязательств. Законодательное регулирование этого института изменилось с 1 июня 2015 г., когда вступил в силу Федеральный закон от 08.03.2015 № 42-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации». Скажите, пожалуйста, чем была вызвана необходимость изменить ­законодательство в этой сфере?

По этому поводу я иногда шучу, что теория знает два случая, когда возможны изменения в законодательстве. Первый - когда появляются общественные отношения, которые раньше не были урегулированы законом. Примеров этому масса. Взять хотя бы опционные договоры. Очевидно, что в 1994 г., когда принималась первая часть Гражданского кодекса, этот вопрос был неактуален для российского права. Второй случай - когда законодатель меняет свое мнение по какому-то вопросу. Раньше он думал так, а теперь по-другому. Вспомните статью 433 Гражданского кодекса про заключенность незарегистрированного договора. Прежде законодатель говорил: «Если договор не зарегистрирован, он не заключен». А теперь такой договор считается незаключенным только для ­третьих лиц. Согласитесь, это довольно серьезное изменение позиции.

Особенность нынешней реформы Гражданского кодекса в том, что у нее есть третий стимул. Я его в шутку называю «надавать по рукам судам». В Гражданском кодексе есть статьи, которые не предполагали того неожиданно строгого толкования, которое стало обнаруживаться в практике судов. И тем не менее практика стала развиваться совсем не так, как планировал законодатель в далеком 1994 г. Очевидно, что практику, которая пошла по кривой дорожке, нужно было поменять. Это начал ­делать Высший Арбитражный Суд, а потом подключился и законодатель.

Яркий пример - статья 157 Гражданского кодекса. Ну не написано там, что потестативные условия запрещены! Тем не менее суды относились к ним крайне негативно. Пришлось законодателю прямо сказать: «Судьи, вы неправильно понимаете то, что я изначально написал; вот так нужно понимать. Прямо напишу в статье 327.1 Гражданского кодекса. А еще в статье 314 напишу, что сроки можно привязывать к действиям сторон».

Ответственность, на мой взгляд, как раз из этой серии. Есть прекрасная статья 15 Гражданского кодекса. Там сказано, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения убытков, то есть реального ущерба и упущенной выгоды. А упущенная выгода как минимум равняется доходу, который получила другая сторона. Но на практике многие истцы столкнулись с непосильными требованиями по ­стандарту доказывания.

Если бы эта норма применялась так, как она написана, то 50% всех дел было бы о взыскании убытков. А сейчас только 2%. Судьи просто не взыскивают убытки, хотя никаких преград в Гражданском кодексе для этого нет.

Подробнее о потестативных сделках читайте интервью с Александром Смирновым , к.ю.н., директором юридического департамента Московской Биржи

Расскажите, пожалуйста, какие именно изменения были внесены в общие положения об ответственности за нарушение обязательств, чтобы убытки все-таки начали взыскиваться активнее?

Изменений всего три. Первые два - это, в общем-то, учебник. В пункте 1 статьи 393 Гражданского кодекса появился абзац, в котором говорится, что по общему правилу использование иных способов защиты не лишает права на взыскание убытков. Например, такой способ защиты кредитора, как расторжение договора и возврат некачественного товара, не лишает права на взыскание убытков.

Новый абзац появился и в пункте 2 статьи 393 Гражданского кодекса. В соответствии с ним убытки должны возмещаться в полном объеме. Конечно, с этим никто не спорил, но судьям еще раз нужно было подчеркнуть «в полном объеме», чтобы лишних споров по этому поводу не было.

А вот следующая норма - это принципиальная новелла, которая была взята из практики Высшего Арбитражного Суда. Вы наверняка помните теорию: чтобы взыскать убытки нужно доказать само нарушение, наличие убытков, их размер, причинно-следственную связь и, если необходимо, вину. У судов было две палочки-выручалочки, чтобы отказать во взыскании убытков, - отсутствие причинно-следственной связи и недоказанность размера убытков. Одну из них законодатель выбил и сказал, что если невозможно доказать точный размер убытков или истец пытался это сделать, но у него что-то не получилось, а очевидно, что убытки есть, то их все равно взыскивают. Причем размер определяется на основе принципов справедливости и соразмерности. Такая же норма есть в принципах УНИДРУА и в кодексах других европейских государств. Теперь она появилась и в нашем Гражданском кодексе. Недоказанность точного размера убытков больше не является основанием для отказа в иске. Причем эта позиция применяется не только к договорным, а и вообще ко всем убыткам .

Важно, что суды уже начали использовать новые нормы. Они все чаще взыскивают убытки даже при недоказанности их точного размера .

Но здесь может возникнуть одна проблема, которую я уже вижу на практике. В определении убытков появляются слова «справедливость», «соразмерность». Это оценочные понятия, которые в соответствии с пунктом 5 статьи 393 Гражданского кодекса должны возникать в голове судьи, только если невозможно доказать размер убытков. И мне кажется, я уже вижу примеры дел, когда суды рассуждают иначе. Они говорят: «Да, истец, вы, конечно, доказали, что у вас убытки на миллион, но мне почему-то кажется, что это несправедливо. Давайте 500 тысяч. У нас же теперь есть пункт 5 статьи 393 Гражданского кодекса, и мы можем по ­справедливости взыскивать. Мы считаем, что справедливо 500 ­тысяч».

Не исключено, что я ошибаюсь, но суды могут воспринять статью 393 Гражданского кодекса в новой редакции как универсальный корректор размера убытков. Некий аналог статьи 333 Гражданского кодекса, но не для неустойки, а для убытков. Это явно не то, что задумывал законодатель. Но такой риск существует. Тем, кто будет взыскивать (а я надеюсь, что теперь многие будут), необходимо обратить внимание на ­данный факт.

- Какие новшества появились в части взыскания упущенной выгоды?

В сотнях и тысячах судебных актов, где шла речь об упущенной выгоде, раньше встречалась примерно такая фраза: «Давая оценку представленному истцом расчету упущенной выгоды, суды указали на его вероятностный характер. Расчет основан на предположениях без учета фактических обстоятельств, способных существенно повлиять на размер предполагаемого дохода».

Иными словами, расчет упущенной выгоды носит предположительный характер, поэтому суд отказывает в иске. Но ведь в этом и заключается суть упущенной выгоды - она не получена истцом, поэтому и ее ­расчет может быть только вероятностным.

Теперь подход изменился, и подобные фразы встречаться не должны. Это новшество отражено не в Гражданском кодексе, а в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда № 25 . Там сказано, что расчет, представленный истцом, как правило, является приблизительным и носит вероятностный характер. Поэтому данное обстоятельство само по себе не ­может служить основанием для отказа в иске.

Таким образом, из упомянутых мной палочек-выручалочек для судов, отказывающих в исках, осталась только причинно-следственная связь. Но с ней, к сожалению, в рамках нынешней реформы побороться не ­удалось.

Еще одна новелла - появление в Гражданском кодексе статьи 393.1 об особых убытках при прекращении договора. Зачем она понабилась и в каких случаях применяется?

Эта статья не такая уж и новая. Она перенесена из норм о поставке .

Объясняется такой ход тем, что в 90-х годах, когда начали писать вторую часть Гражданского кодекса, вспомнили несколько полезных норм, которые неплохо было бы иметь в первой части. Но добавить их туда было невозможно, т.к. закон уже был принят. И они появились в нормах о поставке. Это, в частности, положения об убытках при прекращении договора. Там описано два вида убытков - так называемые конкретные и абстрактные. Теперь они генерализированы в первой части ­Гражданского кодекса.

Предположим, вы отказываетесь от договора, и при этом заключаете заменяющую сделку. Например, подрядчик не исполняет обязательство по ремонту чего бы то ни было, вы отказываетесь от договора подряда и заключаете новый с другим контрагентом. В такой ситуации у вас есть возможность требовать разницу в цене, если был заключен аналогичный договор в отношении сопоставимых работ.

Если замещающая сделка не заключена, но можно достоверно определить рыночную цену на сопоставимые товары, работы, услуги, то речь идет о так называемых абстрактных убытках. Вы можете требовать ­разницу между текущей ценой и ценой в договоре.

Повторюсь, что здесь нет ничего нового. Эти правила просто перенесены из второй части Гражданского кодекса в первую.

Следующее новшество, о котором хотелось бы поговорить, - это астрент. С чем связано его появление в Гражданском кодексе?

Действительно, норм об астренте в нашем гражданском законодательстве раньше не было, хотя он встречался в практике Высшего ­Арбитражного Суда. Этот институт пришел к нам из французского права.

Не секрет, что иски об исполнении обязательств в натуре в нашей стране непопулярны. Одна из причин такого положения дел заключается в том, что у приставов нет возможностей заставить исполнить решение суда по такому иску. Штрафы там смешные. А стоять над душой и заставлять, чтобы ответчик, например, передавал какие-то вещи или выполнял работы пристав не может. Поэтому иски об исполнении обязательств в натуре почти не подаются. Но даже если они удовлетворяются, то ­исполнение решения суда - вопрос доброй воли ответчика.

Теперь в Гражданском кодексе появился специальный инструмент для таких случаев - статья 308.3. Это сумма (не штраф!), которая взыскивается судом на случай неисполнения обязательства в натуре. То есть суд говорит: «Вы, ответчик, должны передать истцу такую-то вещь. А пока вы этого не сделаете, с вас будет взыскиваться столько-то рублей в день за каждый день неисполнения вступившего в силу решения суда».

Идея такая: ответчику должно быть невыгодно игнорировать решение суда. Астрент должен переломить волю ответчика и заставить его исполнить решение. Самый примечательный факт, что штраф взыскивается не в пользу государства, а в пользу истца. Поэтому ему должно быть ­выгодно требовать установления астрента.

Другое дело, что суды неохотно присуждают такие суммы. Приведу пару примеров. Несколько месяцев месяц назад судились два довольно крупных предприятия. Одно другому передало оборудование. Договор они расторгли, но оборудование было возвращено не в полном объеме. Суд выносит решение об обязании передать оставшуюся часть оборудования и говорит: «А еще, истец, я вам облегчу жизнь и назначу ответчику астрент, чтобы он точно все передал». И назначает астрент - 1000 рублей в месяц . Как вы думаете, стимулирует такая сумма к исполнению решения суда? Вряд ли. Такое применение новой нормы явно не достигает цели, заложенной в нее законодателем. На волю ответчика эта сумма ­никак не повлияет.

Но есть и исключения. Арбитражный суд Московского округа рассматривал дело, где ответчиком была городская администрация. Истец требовал оформить документы на землю. И там был назначен отличный астрент: 100 000 рублей - за первую неделю неисполнения решения суда, 200 000 рублей - за вторую, 300 000 рублей - третью, и так далее по прогрессивной шкале . Чудесно: через два месяца неделя будет стоить уже миллион. Радует, что подобных примеров появляется все больше.

Подробнее об астренте читайте статью Анны Полетаевой «Компенсация за неисполнение решения суда: первая практика »

Заставить ответчика исполнить решение суда об исполнении обязательства в натуре, безусловно, непросто. Но ситуация еще больше усложняется, когда речь заходит об исполнении негативных ­обязательств. Что нового появилось в этом институте?

С 1 июня 2015 г. в Гражданский кодекс введен еще один институт, заимствованный из зарубежного права. Это injunction - требование о ­пресечении нарушения негативного обязательства.

Как известно, помимо позитивных обязательств (что-то сделать, передать или заплатить), есть еще негативные обязательства - не делать что-либо. Например, не разглашать конфиденциальную информацию. Но как принудить к исполнению таких обязательств, приставы не знают. В законе об исполнительном производстве нет ни слова об исполнении негативных обязательств. Механизма нет вообще никакого. Если с исполнением обязательства в натуре хоть теоретически приставы могут что-то сделать, то с негативными обязательствами - совсем ничего.

Сейчас появился судебный запрет. Если должник не будет воздерживаться от определенных действий, кредитор независимо от возмещения убытков вправе требовать пресечения такого поведения. В соответствии с пунктом 6 статьи 393 Гражданского кодекса кредитор может предъявить это требование, даже когда угроза нарушения обязательства только возникла. Как в американских фильмах: например, не приближаться ближе чем на 50 метров к бывшей жене (в нашем случае - к бывшему кредитору).

Сделано это для того, чтобы усилить ответственность за нарушение негативных обязательств. Теперь, разгласив информацию, вы, возможно, нарушите не только договор, но и судебное решение. А это повлечет и гражданско-правовую, и публичную ответственность.

Не могу не спросить про знаменитую статью 395 «Ответственность за неисполнение денежного обязательства» Гражданского кодекса. Теперь проценты за неисполнение рассчитываются не по ставке рефинансирования, а по средним ставкам банковского процента по вкладам физических лиц, которые публикуются на сайте ­Центробанка. Само по себе это изменение вопросов не вызывает. Но как суды ­применяют эту норму в отношении старых договоров?

Сразу после появления новой нормы практика была самая разная. Возьмем для примера Арбитражный суд Челябинской области. У него были разные решения. В одном деле он говорит, что ставка рефинансирования применяется и после 1 июня 2015 г. и даже на будущее для исполнения решения суда. В другом деле - что ставка рефинансирования применяется до решения суда, а для дальнейшего исполнения уже ставка по банковским вкладам физических лиц. И есть множество решений, в которых сказано, что ставка рефинансирования применяется до 31 мая 2015 г., а с 1 июня 2015 г.- ставка по вкладам физических лиц.

Казалось бы, налицо непоследовательность. Как такие разные решения могли выноситься одним судом? На самом деле все последовательно. Объяснение такое: суд не может присудить больше, чем требует истец. А ставка рефинансирования до Нового года была меньше, чем ставка по вкладам физических лиц. Сейчас уже ситуация конечно изменилась.

Логика здесь следующая: если истец требовал проценты по ставке рефинансирования, то суд начислял их именно по ставке рефинансирования, потому что она была меньше, чем ставка по вкладам. Суд не может сам увеличить исковые требования. Мне кажется, позиция разумная.

В итоге по этому вопросу высказался Верховный Суд. В Обзоре судебной практики Верховного Суда № 3 (2015) указано, что размер процентов определяется ставками, имевшими место в соответствующие периоды времени, а не на день предъявления иска или день вынесения решения.

Многие наверняка знакомы с новой статьей 317.1 Гражданского кодекса, которая устанавливает плату за пользование капиталом . И всех волнует вопрос: как она соотносится со статьей 395 ­Гражданского ­кодекса?

Здесь практика тоже неоднородна. Арбитражный суд г. Москвы во многих делах говорит, что одновременное начисление по статьям 395 и 317.1 Гражданского кодекса невозможно, потому что из двух мер ответственности можно применять только одну. Я так понимаю, что это их принятая позиция.

Уж упомянутый Арбитражный суд Челябинской области, напротив, считает, что природа этих процентов разная. В статье 317.1 Гражданского кодекса речь о правомерном пользовании капиталом, в статье 395 - о неправомерном. Поэтому после просрочки и то и другое может ­начисляться совокупно.

А вот в суде Санкт-Петербурга и Ленинградской области встречаются оба подхода. Один судебный состав говорит, что взыскивать и то и ­другое можно, другой - что нельзя.

Вообще, мне в связи с реформой очень жалко судей. У них такое количество разных подходов… Как только будет постановление Пленума Верховного Суда, наверняка пойдут лавины отмен.

Вы рассказали про судебную практику, которая уже успела сформироваться. А каково Ваше личное мнение? Все-таки, когда применяется статья 317.1 Гражданского кодекса: только до нарушения обязательства; и до, и после нарушения; или так же как статья 395 Гражданского кодекса, то есть только после нарушения?

Я, как юрист компании, отвечу с точки зрения выгоды нормального бизнеса. Здесь единственно верный вариант - третий. Проценты по ­статье 317.1 Гражданского кодекса начисляются с момента просрочки.

Представьте себе, мы оба продаем некий товар. И есть покупатели, которые выбирают, у кого купить. Товар у нас один и тот же, стоит одинаково. Только вы продаете по предоплате, поскольку не готовы взять на себя риск неплатежа. А я на себя этот риск беру. Я говорю своим покупателям: «Я вас всех знаю, вы приличные люди, поэтому я даю вам 30 дней отсрочки». Что выберут покупатели? Пойдут ко мне, потому что у меня есть конкурентное преимущество. Может быть, кому-то более симпатичны лично вы сами по себе, поэтому покупатели пойдут к вам. Но ­экономическая логика будет толкать покупателей в мою сторону.

Будет ли с моей стороны добросовестно потом сказать покупателям: «А теперь платите мне проценты за то, что я вам дал рассрочку платежа»? Конечно, нет! Ведь это преимущество, которым я заинтересовал покупателей. Я имел в виду, что цена будет одинаковая, а другие условия будут в мою пользу. Мне кажется, если в договоре не обусловлено иное, должно считаться, что проценты за пользование денежными средствами уже включены в цену.

Но если кто-то пользуется моими деньгами дольше, чем мы договаривались, это уже коммерческий кредит. И там должны применяться статьи 823, 317.1 и 395 Гражданского кодекса. Чем больше ответственность, тем для меня - поставщика - лучше. Я буду очень рад.

Тогда я не понимаю логику законодателя, который вводит два, по сути, одинаковых вида ответственности, но называет их по-разному, разносит по разным статьям, и говорит, что и то и другое - за нарушения. Только в одном случае применяется ставка рефинансирования, а в другом - ставка по вкладам физических лиц. Назвали бы тогда все это как-то обобщенно, и сказали, что применяется двойная ставка чего-либо...

Вот и суды тоже не могут понять, и каждый применяет статью 317.1 Гражданского кодекса по-своему.

Если посмотреть с другой стороны, то и проценты по статье 395 Гражданского кодекса могут начисляться за период, предшествовавший нарушению. Представим ситуацию, что поставщик нарушает договор и не передает покупателю предоплаченный товар. Покупатель считает такое нарушение существенным и расторгает договор. Последствием расторжения будет обязанность поставщика вернуть сумму предоплаты. Возникает вопрос - с какого момента на эту сумму будут начисляться проценты по статье 395 Гражданского кодекса? Проценты рассчитываются с даты перечисления предоплаты, хотя нарушение договора поставщиком произошло гораздо позже. Такой подход зафиксирован в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда «О последствиях ­расторжения договора» .

Кстати, статья 317.1 Гражданского кодекса диспозитивная. И многим компаниям пришлось пересматривать свои стандартные договоры, в которых есть предоплата, рассрочка или что-то подобное. Большинство прямо исключило применение статьи 317.1. к своим сделкам.

И последний вопрос. Прокомментируйте, пожалуйста, пункт 3 статьи 310 Гражданского кодекса, который предусматривает возможность установления платы за отказ от договора. Можно ли ­назвать ­такую плату штрафом?

Наши суды очень плохо относятся к штрафам за расторжение договора. Объяснение такое: отказ от договора - это право, а штраф - это мера ответственности. Как можно устанавливать меру ответственности за использование права, предоставленного стороне?

Поэтому плату за отказ от договора нельзя называть ни штрафом, ни отступным. Нужно быть аккуратными в формулировках договора.

Плата за отказ от договора не является мерой ответственности и не подлежит судебному контролю по размеру. К ней, в отличие от штрафа, неприменима статья 333 «Уменьшение неустойки» Гражданского кодекса. А действия контрагента должны быть последовательными: сначала отказ, и только потом выплата.


Основания для приостановления государственной регистрации предусмотрены ст. 19 Федерального закона о гос. регистрации.

Во-первых, государственная регистрация прав приостанавливается государственным регистратором при возникновении у него сомнений в наличии оснований для государственной регистрации прав, в подлинности представленных документов или достоверности указанных в них сведений, а также в случае непредставления документов (сведений, содержащихся в них), запрашиваемых органом, осуществляющим государственную регистрацию прав, по межведомственным запросам. Государственный регистратор обязан принять необходимые меры по получению дополнительных документов и (или) сведений и (или) подтверждению подлинности документов, достоверности указанных в них сведений. Государственный регистратор обязан в день принятия решения о приостановлении государственной регистрации прав в письменной форме уведомить заявителя (заявителей) о приостановлении государственной регистрации прав и об основаниях принятия такого решения.

Во-вторых, государственная регистрация прав может быть приостановлена не более чем на три месяца на основании заявления в письменной форме правообладателя или уполномоченного им на то лица при наличии у него надлежаще оформленной доверенности. В заявлении, согласно п. 3 ст. 19 Закона, указываются причины, послужившие основанием для приостановления государственной регистрации прав, и срок, необходимый для такого приостановления. Подача заявления о приостановлении государственной регистрации прав прерывает течение срока, установленного пунктом 1 ст. 19 Закона о гос. регистрации. Срок, истекший до подачи указанного заявления, не засчитывается в новый срок.

В-третьих, до внесения в Единый государственный реестр прав записи о сделке, о праве или об ограничении (обременении) права либо до принятия решения об отказе в государственной регистрации права рассмотрение заявления (заявлений) о государственной регистрации права и иных представленных на государственную регистрацию прав документов может быть прекращено на основании заявлений сторон договора.

В-четвертых, в порядке, установленном законодательством, государственная регистрация прав может быть приостановлена на основании определения или решения суда. В силу п.4 ст.19 Закона, приостановление государственной

регистрации прав сопровождается внесением соответствующей отметки в Единый государственный реестр прав.

Государственная регистрация сделки с объектом недвижимого имущества и (или) перехода, ограничения (обременения) права на ее основании на объект недвижимого имущества приостанавливается при наличии ранее поданных документов на государственную регистрацию сделки с данным объектом недвижимого имущества и (или) перехода, ограничения (обременения) права на данный объект недвижимого имущества, по которым решение о государственной регистрации или об отказе в государственной регистрации не принято. Государственная регистрация в этом случае приостанавливается до завершения государственной регистрации сделки с данным объектом недвижимого имущества и (или) перехода, ограничения (обременения) права на данный объект недвижимого имущества по ранее принятым документам.

В указанных в п. 1 ст. 19 Закона о гос. регистрации случаях государственная регистрация прав может быть приостановлена не более чем на один месяц.

В случае непредставления необходимых для государственной регистрации прав документов (сведений, содержащихся в них), запрашиваемых органом, осуществляющим государственную регистрацию прав, по межведомственным запросам, государственная регистрация прав приостанавливается на срок до устранения причин, ей препятствующих, но не более чем на один месяц.

В случае если в течение указанных выше сроков не будут устранены причины, препятствующие государственной регистрации прав, регистратор прав обязан отказать заявителю в государственной регистрации прав и сделать об этом соответствующую запись в книге учета документов. В связи с изложенным, затронем одну проблему.

Минюст России не исключает возможности, что у регистратора прав на недвижимое имущество и сделок с ним могут возникнуть достаточные основания полагать, что проведенная ранее регистрация права и (или) сделки не может быть юридически действительной, например, в силу того, что ранее зарегистрированная сделка не соответствует законодательству, действовавшему в момент ее совершения. Однако «Закон и иные нормативные правовые акты, принятые в соответствии с ним, не предоставляют органу по регистрации прав право признать такую регистрацию, а также зарегистрированную сделку и возникшее на ее основании право недействительными.

Кроме того, Закон о гос. регистрации не предусматривает и возможности непосредственного обращения органа по регистрации прав в суд с соответствующим иском. В данной ситуации обратиться в суд может прокурор на основании заявления органа по регистрации прав».

О приостановлении государственной регистрации регистратор выносит решение.

В решении о приостановлении регистрации прав должны быть указаны:

Номер регистрационного дела;

Дата приема документов;

Срок выдачи документов;

Вид регистрации (в соответствии с заявлением);

Ф. И. О. заявителя (наименование юридического лицо);

Адрес объекта;

Причина приостановления (например, п. 1 ст. 24 Закона о гос. регистрации - при регистрации общей собственности при отсутствии согласия всех сособственников);

Срок приостановления;

Новая дата выдачи документов (не допускать назначения даты выдачи на нерабочие дни).

Государственный регистратор обязан в срок не более чем пять рабочих дней со дня приостановления государственной регистрации прав в письменной форме уведомить заявителя (заявителей) о приостановлении государственной регистрации прав и об основаниях приостановления государственной регистрации прав.

Статья 20 Закона о гос. регистрации закрепила основания для отказа в государственной регистрации прав. Так, в государственной регистрации прав может быть отказано в случаях, если:

Право на объект недвижимого имущества, о государственной регистрации которого просит заявитель, не является правом, подлежащим государственной регистрации прав в соответствии с Федеральным законом о гос. регистрации;

С заявлением о государственной регистрации прав обратилось ненадлежащее лицо;

Документы, представленные на государственную регистрацию прав, по форме или содержанию не соответствуют требованиям действующего законодательства;

Акт государственного органа или акт органа местного самоуправления о предоставлении прав на недвижимое имущество признан недействительным с момента его издания в соответствии с законодательством, действовавшим в месте его издания на момент издания;

Лицо, выдавшее правоустанавливающий документ, не уполномочено распоряжаться правом на данный объект недвижимого имущества;

Лицо, которое имеет права, ограниченные определенными условиями, составило документ без указания этих условий;

Правоустанавливающий документ об объекте недвижимого имущества свидетельствует об отсутствии у заявителя прав на данный объект недвижимого имущества;

И в других случаях, предусмотренных Законом.

При принятии решения об отказе в государственной регистрации прав, заявителю в письменной форме в срок не более пяти дней после окончания срока, установленного для рассмотрения заявления, направляется сообщение о причине отказа; копия указанного сообщения помещается в дело правоустанавливающих документов.

Законодатель закрепляет право заинтересованных лиц обжаловать отказ в государственной регистрации прав в суд, арбитражный суд. В случае если отказ в государственной регистрации прав признан судом необоснованным (не соответствующим основаниям, указанным в настоящем Федеральном законе) и в решении суда указано на необходимость осуществить государственную регистрацию прав, она осуществляется без заявления о государственной регистрации прав на основании поступившего в орган, осуществляющий государственную регистрацию прав, соответствующего решения суда, вступившего в законную силу, и документов, ранее помещенных в дело правоустанавливающих документов. В течение трех рабочих дней с момента поступления такого решения суда государственный регистратор обязан уведомить в письменной форме заявителя о поступлении такого решения суда и сроке окончания осуществления государственной регистрации прав по почтовому адресу, указанному в заявлении.

Итак, в целях соблюдения принципа законности законодатель предусмотрел в определенных ситуациях возможность приостановления и даже отказа в государственной регистрации прав. Различие между ними состоит в том, что если приостановление носит временный характер и после устранения его причин государственная регистрация подлежит возобновлению, то отказ - явление окончательное и может быть обжалован заинтересованным лицом только в суд, арбитражный суд.

Еще по теме Основания для приостановления и отказа в государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним:

  1. Основания для приостановления и отказа в государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним
  2. Образцы заявлений ДЛЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ РЕГИСТРАЦИИ ПРАВ НА НЕДВИЖИМОЕ ИМУЩЕСТВО И СДЕЛОК С НИМ
  3. § 2. Особенности возникновения и осуществления права собственности на недвижимое имущество. Значение государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним.
  4. Понятие и порядок государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним
  5. ПОНЯТИЕ, ЦЕЛИ, ЗАДАЧИ И ПРИНЦИПЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ РЕГИСТРАЦИИ ПРАВ НА НЕДВИЖИМОЕ ИМУЩЕСТВО И СДЕЛОК С НИМ
  6. Административный регламент ИСПОЛНЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ФУНКЦИИ ПО ГОСУДАРСТВЕННОЙ РЕГИСТРАЦИИ ПРАВ НА НЕДВИЖИМОЕ ИМУЩЕСТВО И СДЕЛОК С НИМ Общие положения

Возможно, теперь компаниям будет проще отстоять в суде свое право на возмещение НДС. Президиум ВАС РФ 20 апреля 2010 года принял постановление, которое может изменить практику спорам о возмещении налога (номер делу пока не присвоен). Судьи высшей арбитражной инстанции признали, что налоговики не могут отказать в вычете НДС по формальным основаниям, в частности, только из-за того, что счет-фактура подписан неуполномоченным лицом.

История спора

Налоговики обвинили компанию в необоснованном заявлении вычетов по НДС по счетам-фактурам, выставленным в ее адрес поставщиками. Чтобы обосновать вычеты, компания представила договоры, спецификации, счета-фактуры, товарные накладные. Инспекторы не высказали никаких сомнений в реальности хозяйственных операций, но утверждали, что счета-фактуры от имени поставщиков были подписаны неуполномоченными лицами. На этом основании проверяющие сняли вычеты, доначислили компании НДС в сумме более 1,14 млн руб., а также начислили соответствующие пени и штраф.

Региональное налоговое управление оставило в силе решение инспекции. Арбитры первой, апелляционной и кассационной инстанций также поддержали претензии инспекторов. Судьи утверждали, что подписание счетов-фактур неуполномоченными лицами лишает покупателя права на вычет НДС. При этом, по мнению арбитров, реальность поставки не является определяющим условием для признания заявленных вычетов обоснованными. Кроме того, был отклонен довод компании о том, что она запросив у них копии учредительных документов. Этот факт, как отметили судьи, не свидетельствует о правомерности вычета (постановление ФАС Волго-Вятского округа от 18.11.09 № А11-1066/2009).

Позиция ВАС

Однако судьи ВАС РФ заняли другую позицию. В определении от 12.03.10 № ВАС-18162/09 о передаче данного дела в Президиум ВАС РФ, тройка судей, в частности, указала: обязанность составить счета-фактуры, служащие основанием для применения покупателем вычета НДС, и отразить в них сведения, указанные в статье 169 Налогового кодекса лежит на поставщиках. Вывод о том, что налогоплательщик знал (или должен был знать) о недостоверности сведений, отраженных в счете-фактуре, может быть сделан судом с учетом всех обстоятельств, связанных с заключением и исполнением договора, а также обстоятельств, указанных в постановлении Пленума ВАС РФ от 12.10.06 № 53* о необоснованности налоговой выгоды.

Так, о необоснованности налоговой выгоды могут свидетельствовать следующие обстоятельства: невозможность реального осуществления хозяйственных операций; совершение операций с товаром, который не производился или не мог быть произведен в указанном объеме; учет для целей налогообложения только тех операций, которые непосредственно связаны с возникновением налоговой выгоды; отсутствие необходимых условий для достижения результатов соответствующей экономической деятельности.

В рассмотренном споре инспекция не установила ни одного из перечисленных обстоятельств, позволяющих усомниться в добросовестности компании. Напротив, в материалах дела имеются доказательства, в том числе свидетельские показания, подтверждающие, что товары действительно поставлялись, а сам поставщик платил налоги. При таких обстоятельствах один лишь факт подписания счетов-фактур лицами, не указанными в учредительных документах, не является основанием для признания налоговой выгоды необоснованной. Президиум ВАС РФ согласился с данными доводами, признал отказ в предоставлении вычетов необоснованным, и отменил как судебных акты нижестоящих инстанций, так и решение налоговой инспекции.

Напомним, что недавно Президиум ВАС РФ вынес еще одно знаковое решение в пользу плательщиков. В том споре инспекция сняла расходы компании из-за того, что подтверждающие документы были подписаны после реорганизации поставщика. Однако судьи ВАС РФ отменили доначисления, поскольку компания подтвердила реальность поставок, а налоговики не смогли доказать обратное.

*«Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды».